А стоило ли это всё — всех тех душевных истязаний,
Что самобичеванием народ провозгласил?
Ведь в яму тянет тот дивный мир воспоминаний,
Сокрыв момент, что когда-то погубил.

Листав страницы книги, что зовётся «Жизнь»,
В порядке, что по закону никогда учтён не был,
По листку назад и параллельно вниз,
Добровольно в плен былому пеплу.

Быть может, ставим ставку: как фениксы восстанем?
Увы, но чтоб восстать, как птица, нужно прогореть,
А не спускаться в пепелище, точнее — падать камнем
И в конец, на дне, оставшись тлеть.

Ведь цепь, что якорь связывает с судном
Исполинской той махины, что окрестили «Прошлым»,
Что каждым тем прекрасным, чистым утром
Не даёт вперёд пройти и гроши.

А якорь тот — на деле малый и притом едва заметный,
Момент, что мимолётен был когда-то.
Но оттого, что тот был так заветен,
Тормозит. И страшно просто так принять, что это — правда.

Разочарован.
Да, вот так вот — все просто.
Просто разочарован, и всё.
Не нужно десятки вопросов.
Объясняться я не обязан ни в чём.

Разочарован во всём:
В людях, и в чувствах этих людей.
Сам тоже перестал их к кому-то питать.
Когда они возникают — останется себя лишь пытать и пытать.

Выпивать себя прямо до дна.
Но как испить, если ты уже напрочь пуст?
Красив внутри, но колюч, как акации куст.

И в облаках давно не витаю —
Слишком больно биться о землю.
О счастье давно не мечтаю,
В добро уже тоже не верю.

Хотя... кому я вру?

Вот эти крайние, горячие искорки надежды,
Пока что, позволяют видеть свет.
Разочарованья неизбежны,
Но пока что рано ставить крест.

На очередной прогулке ночной
Я стал ловить себя на крайне странных вопросах:
Зачем? Для чего? И кто ж я вообще такой?
Могу ли я мысли считать эти угрозой?

Подумывал вот, только послушай:
А что, если б проходящий очередной человек
Оказался на деле психически нездоровым, ну, вот чисто случай,
И кровь мою бы пролил на снег?

Или, на очередном переходе дороги,
Водитель не смог бы вовремя затормозить?
Тогда появятся люди, которым мы дороги,
Но вряд ли бы смог им что-то я возразить.

А может, и вовсе так было бы лучше?
Такие вот мысли пугают меня.
Не кори, лучше дальше послушай.
Задрав голову вверх, снова подумаю …

А что, неужели так мало в моей жизни было проблем?
Неужто я не заслуживаю хоть капли покоя?
Возвращаться в дом,
Не пустой,
Наполненный теплом человека,
Которому я был бы действительно дорог,
С которым прожил бы остатки, — полвека?
Но пока что там пусто, а я, в свою очередь, сломлен.

А что, если падающие снежинки — всего лишь патетика?
Миллиард букв, что просто сыпятся с неба.
Они уникальны — значит, нужна лишь грамматика?
А может, и вовсе это опавшие листья древнего древа?

Давай задержимся на теории букв.
А если из них начать собирать предложения?
Возможно ли будет произнести его вслух?
А если возможно — какие можно создать изречения?

А если снежинки — и вовсе как люди?
Мы ведь тоже вполне уникальны
И падать порой тоже склонны, по своей сути,
И существуем мы так же веками.

А если не люди, а вовсе их судьбы?
Что, если вместе с первым снегом,
где-то на пустынной улице чужого города, что так далек,
упала твоя личная история?
Я, если бы нашёл её, то обязательно сберёг.

Но вот увы — тогда бы жизнь завяла в очевидности,
когда возможно просчитать свой каждый шаг.
Ответь, без толики наивности:
«Без хаоса возможен снегопад?»

Конечно, нет. И очень жаль, что этот факт понять не всем дано.